Мария Сергеевна Коваленко 7 страница

- Дело не в тебе, - с отчаянным стоном прошептала Карина. - Это я. Я не могу...

- Заветное место в твоем сердечке уже занято? - озвучил свою неожиданную догадку мужчина.

Та лишь отвернула лицо, словно боялась быть пойманной. Повсюду ощущалось присутствие пронзительных синих глаз. И когда только дорогой босс успел так глубоко проникнуть в ее душу, присвоить без шансов на свободу?

- Надеюсь, твой избранник понимает, как ему повезло, - хмыкнул Лешка. - А иначе - дай знать, я ему популярно объясню!

Девушка легонько кивнула и выскочила из комнаты. Что-что, а об этом самом "избраннике" с Ферзем говорить не стоило. Самой бы как-то разобраться с напастью.

***

Глеб лишь на пять минут разминулся с Кариной, но для него эти пять минут стали вечностью. Стоять под окнами соседней комнаты и смотреть на целующуюся пару...

Захотелось жестко, с болью вытереть свои собственные губы, содрать с них даже легкое воспоминание о непрошенном ночном поцелуе. Вот ведь как получается: бойкая девчонка легко нашла с кем развлечься, а он, дурак, пузырьками упивался, чтобы наваждение отпустило.

Да, теперь идти к себе не стоит. Это будет настоящее извращение: пытаться уснуть, слыша как по соседству Ферзь...

От бессильной злости оставалось только стиснуть зубы. Пусть она катится ко всем чертям со своей молодостью, чистотой и сокрушительной нежностью! Резко развернувшись, Булавин отправился к ближайшему коттеджу. Потеснится Кузьмич и сегодня, как миленький подвинется, советчик хренов.

Он уже добрался до нужной комнаты, как оказалось, что хозяина нет на месте. Наверняка тот нашел себе компанию попить самогонки и явится не скоро. Как некстати! Попинав закрытую дверь, Глеб полез в карман за связкой ключей. Каких ключей в ней только не было! И от машины, и от ангара, и от столовой. А вот четвертый, ни разу не использованный, что-то смутно напомнил. Конечно! Он сделал целый комплект, после ухода последней помощницы.

- Чего ж кровати простаивать? - спросил сам у себя и размеренным шагом двинулся на второй этаж в комнату Карины.

Вряд ли ее Ферзь до утра отпустит, он бы и сам не отпустил... А раз так, вполне можно занять вакантное спальное место. Заодно утром не придется искать, чтобы сказать об увольнении. С глаз долой - из сердца вон!

Замок легко поддался, впуская внутрь нового жильца. Чувствуя себя последним фетишистом, загибающимся от запретного манящего запаха, он поплотнее заправил покрывало и улегся, в чем был.



Какая ирония судьбы - раньше в этой кровати праздновал свои любовные победы Ферзь, а теперь вот он в бессильной злобе, одиноко ожидает не понять чего.

Мысли так и скакали по кругу от обиды до гнева, когда неожиданно открылась дверь, и в комнату вошла удивленная Карина.

Такого просто не могло быть! Впервые в жизни Глеб не знал, как поступить. Разум требовал одно, а тело, подстегиваемое эмоциями, уже начало действовать.

За короткий миг он слетел с постели и пригвоздил ее своим телом к закрытой двери.

- Глеб Викторович, - прошептала девушка где-то возле его сердца. - А вам не говорили, что опасно играть с молоденькими девочками в рискованные игры.

Глеб довольно ухмыльнулся. Значит, не забыла его слова.

- Я был уверен, что молоденькая девочка сегодня будет получать свою порцию секса в другом месте.

- А если она разборчивее, чем Вам кажется? - Карина набралась храбрости и подняла глаза. - Об этом Вы никогда не задумывались?

- Я собственными глазами только что видел, как она целуется с моим лучшим спортсменом, - Булавин со злостью выдохнул слова.

- Ну, а чего же вы хотели?

- Оказаться на его месте! - опалив горячим дыханием, прорычал прямо на ухо. - Так понятнее?

- Очень... - нервно облизала губы.

- Уволю! - Глеб ладонью обхватил изящную шею, словно собирался удушить за неправильный ответ.

Он чувствовал, как под пальцами пульсировала жилка, и от желания у самого темнело в глазах. Его признание, ее дрожь - все говорило об одном...

- Я хочу... тебя, - отчаянно сорвалось с обветренных девичьих губ.

В один миг Глеб словно сорвался с цепи. Карина даже пискнуть не успела, когда сильные пальцы перехватили ее запястье, подняв над головой, а мускулистое тело еще сильнее вжало в дверь.

Сердце девушки громко колотилось. Да, сейчас было все именно так, как надо. Даже больше. От новых, волнительных ощущений подкашивались ноги, перехватывало дыхание. Происходящее было во сто крат сильнее самого смелого поцелуя Ферзя.

Выворачивая руки, она привстала на носочки. Губы, они были необходимы, как кислород, как жизнь. Его губы! Пусть с привкусом ярости и отчаяния, пусть болезненно и неистово. Прикоснуться, ощутить в этот раз по-настоящему их роковую власть.

Глеб пытался хоть как-то сопротивляться. Перехватил ее за волосы, причиняя боль, не позволяя приблизиться к себе, но с каждым взглядом, с каждым проклятым движением выдержка летела к чертям. Слепое желание, дикое из-за долгого ожидания, ревности и злости, грозило вот-вот снести последние баррикады. Зря эта малышка искушает его своими ждущими губами. Губами, которые еще недавно целовал другой. Он готов был истерзать их, зацеловать до одури, чтобы не осталось ничьего чужого следа. Злость закипала в крови.

- Пожалуйста... - взмолилась Карина.

Ее просьба вырвалась с таким стоном, что Глеб чуть не сломался. Быть так близко, держать в руках, открыто заявлять о желании... и чувствовать ответную неприкрытую страсть! Это была томительная, жестокая мука.

- Девочка, я сейчас на секунду отпущу руки, а ты беги, - голос предательски хрипел. - Если будешь очень быстро бежать, может и уйдешь. Давай же, милая!

Он освободил ее, но вместо бегства, Карина прильнула к широкой груди, дотянулась до упрямых губ.

Робость исчезла, слова растворились в дыханье. Вся вселенная в один миг стала лишней, сжавшись до двух человек, жадно взирающих друг на друга, как перед погибелью.

И Булавин не выдержал. Вся его воля и принципы пали, оставив на поверхности лишь голодную страсть.

События понеслись с головокружительной скоростью. Две пары рук, не останавливаясь ни на секунду, срывали одежду, гладили разгоряченную кожу, сжимали в объятиях. Никаких поцелуев, никакой ласки. На них не хватало времени. Когда на девушке не осталось ничего, Глеб чуть не завыл в голос. Инстинкт немилосердно требовал своего: развернуть ее к стене и войти, до отказа, глубоко, резко. Взять прямо здесь, не сходя с места, без всякой прелюдии, грубо.

Но едва его груди коснулись нежные женские губы, как и эта животная жажда отхлынула. Карина не сдерживалась, осыпая его поцелуями от плеч до колючего подбородка, поднималась выше.

А руки, неожиданно осмелев, двинулись в противоположную сторону, туда, где под плотными джинсами он был уже готов. Она чуть не заплакала, когда бегунок на молнии предательски заел.

- Тише, милая, - прошептал Глеб, подхватывая ее на руки. - Сейчас, потерпи немножко...

Его удобная широкая кровать была слишком далеко. Каждый метр, каждая секунда промедления тянулись бесконечно.

"Взять, войти!" - нетерпеливо требовало тело. В паху было уже больно, когда он бережно опустил ее на покрывало. Заглушая стон коротким поцелуем, немедля, пальцами проскользнул между стройных ног и чуть не задохнулся, ощутив горячий бархат. Она была такой влажной... Его девочка горела вместе с ним, плавясь от прикосновений, выгибая спину, бесстыдно насаживаясь на пальцы.

- Что же ты со мной творишь? - отчаянно простонал Глеб и скинул остатки своей одежды.

Карина не могла отвести глаз от сильного, возбужденного мужского тела. Хотелось погладить каждый шрам, каждый изгиб, вдохнуть терпкий аромат. Во взгляде девушки читался такой призыв, что Глеб не сдержался и выругался про себя. Слишком опасную игру она затеяла, но теперь отступать поздно, пусть пеняет на себя.

Когда он резко вошел на всю длину, растягивая чувствительное лоно, девушка лишь громко вскрикнула, но не позволила выйти. Обхватила ногами его бедра, еще глубже вонзая в себя. Боль мгновенно сменилась наслаждением.

Слишком сладко, слишком грубо, слишком волнительно - всех этих "слишком" было так много! Короткий прежний опыт не мог подготовить к подобному.

- Прости, милая, - прошептал мужчина заплетающимся языком.

От неожиданной остроты ощущений слова куда-то делись. Мышцы сводило от напряжения, а желание требовало "Еще!".

Постепенно ускоряя темп, каждый раз, глубоко проталкиваясь в свою горячую девочку, Глеб проклинал себя, ругал, но жажда была сильнее.

В мире не осталось ничего, лишь широко раскрытые зеленые глаза, девичьи руки у него на плечах и ее редкие приглушенные стоны.

Толчок за толчком, все ближе к пропасти, не давая ни себе, ни ей хоть крупицы пощады, сходил с ума от ее отзывчивого, нежного тела. Юная, страстная, она откликалась на каждое движение, вздрагивала, двигалась на встречу.

Волны удовольствия накрывали обоих.

Глеб чуть не потерял голову, когда Карина выгнулась дугой и вскрикнула. В ее глазах светился восторг и удивление, словно произошло что-то непостижимое. Распухшие губы безмолвно повторяли имя, его имя. А он, как безумный, не мог отвести взгляда от накрывшего ее экстаза. Считывал эмоции по дрожи, стонам, пульсации и сам еще больше погибал.

Потребовались адские усилия, чтобы выйти в последний момент. Стиснув зубы, чтобы не закричать от ослепительных ощущений, излился на нее, словно поставил окончательную подпись на своей собственности.

Только после этой безумной гонки, вывернувшей душу на изнанку, пришел неожиданный покой. Мужские руки нежно и трепетно гладили чувствительную грудь, а губы покрывали легкими, как крылья бабочки, поцелуями губы, шею, ключицы. Давненько Глеб не замечал за собой такой нежности и странной дурацкой радости.

***

За окном завелся двигатель старенького Мини Купера. Его хозяйка сегодня вдоволь насмотрелась поцелуев, что в окне любимого, что в окне молодой помощницы шефа. Уж где-где, а там он соблазнил не одну дурочку. Правда, сегодня Ферзь превзошел себя...

Тусклые силуэты неистово целующейся пары не выходили из головы, когда она выезжала из ставшего ненавистным аэроклуба.

Часть 2.

Ночь навела свои порядки, где-то бушевала страсть, где-то пьяное откровение задушевной беседы, а где-то и сонливое безразличие к жизни. Ни одна звезда не освещала черное небо, словно кто-то сверху решил, что свет сегодня не нужен. Даже лампочка в уличном фонаре умудрилась перегореть именно в эту ночь. Проклятие какое-то...

Английский бульдог Дольф уныло взирал на своего товарища по несчастью. Их обоих сегодня оставили в одиночестве, оба долго бродили между разбросанных домиков, все рассматривали, вслушивались, ждали, но тщетно. Оставалось лишь объединить тоску или завыть. Неожиданно и жестоко умеет пошутить злодейка-ночь с неприкаянными душами.

Красавец-спортсмен потрепал сурового пса за ухом и направился к дому. Может хоть выспаться удастся. Бульдог утробно подвыл его мыслям и двинулся следом.

Они даже не заметили, как с каждым шагом сближались, проникались унынием друг друга. Лешка рассказывал псу о гордой красавице Рите, что в очередной раз наверняка разменяла его на нового хлыща и сейчас где-то развлекается. Он искал ее полночи, плюнув на гордость и здравый смысл, но закрытая дверь красноречивее любых слов вернула на грешную землю.

Ферзь говорил и об очаровательной помощнице шефа. Та вообще сбежала, как Золушка в самом разгаре бала. О ее поцелуе и пустоте в душе, которую не заполнить ни красотой и свежестью юности, ни привычной похотью.

Человек делился обидой и болью, а пес нервно махал обрубком хвоста и фыркал, будто понимал каждое слово, сопереживал.

К утру, выговорившись вволю, оба сладко уснули на узком угловом диване общей гостиной. Какофония из человеческого и бульдожьего храпа заполняла весь первый этаж еще долгое время после рассвета.

Булавину пришлось немало потрудиться, чтобы растолкать неповоротливого питомца и завести в машину. Спортсмена он будить не стал, хватило и собственного нелегкого пробуждения.

***

Карина уже ждала в машине, на переднем сиденье, закинув ногу за ногу. Глеб только хмыкнул, усадив пса назад. Судя по короткому цветастому сарафану и голым соблазнительным коленкам, никто сегодня не желал облегчить его участь.

Машина резко тронулась с места, оставляя позади все утренние сомнения и открытия. За окошком проносились полюбившиеся домики и раскидистые яблони, а внутри салона, досыпая положенное время, громко храпел бульдог. Девушка свободно откинулась на сиденье, влюбленно наблюдая, как сильная мужская ладонь, раз от разу, все упорнее стремится схватиться за ее коленку вместо холодного рычага переключения передач.

Водитель хмурился, находя руку в неположенном месте, о чем-то вздыхал, но продолжал гладить бархатную кожу, по-хозяйски, жадно, без всякого стыда.

Даже удивительно после такого бурного утра, как было у них. Она до сих пор с удивление поглядывала на сосредоточенного шефа и не верила в происходящее. Глеба Викторовича Булавина будто подменили: грозный, вечно недовольный, заваленный делами начальник бесследно исчез, оставив вместо себя трепетного, заботливого мужчину. Мужчину, который умел будить поцелуями, эротичной лаской и такой головокружительной нежностью, что и сейчас внутри все пылало после пережитого наслаждения.

Глеб старался смотреть только на дорогу. Во что бы то ни стало нужно добраться до города и доставить Карину родителям. Каждая минута промедления грозила обернуться саботажем. В мыслях он уже десятки раз разворачивал авто и несся назад в лагерь, где широкая кровать собственной спальни идеально подходила для большинства пикантных фантазий. И это после сегодняшнего!

Проснулся он с тревожным чувством. Что-то происходило не так, непривычно, ново. Неслышно было традиционного бульдожьего храпа, а под боком, прижимая его руку к груди, сладко спала девушка. Ресницы ее подрагивали, словно что-то беспокоило даже во сне, а бархатная, нежная кожа головокружительно пахла сексом.

Выходит, ночные эротические фантазии не были сновидением? Колокол в голове предупредительно зазвонил об опасности. Но попытки сбежать или хотя бы отодвинуться заранее были обречены на провал - позади прочная стена дома отрезала пути, а впереди горячее юное тело так и манило остаться. Он сам не заметил, как пальцы нащупали нежный сосок и сжали.

"Даже собственным рукам доверять нельзя!" - напрашивался неутешительный вывод. Другой "аргумент" уже возбудился и упрямо терся об упругую женскую попку, требуя особого контроля. Пятилетняя теория о том, что просыпаться лучше одному, впервые трещала по швам, в то время как сознание и подсознание весело махали белым флагом, предлагая сдаться и не портить себе утро.

Через минуту он уже подмял под себя сонную девчонку и вплотную занялся реализацией одной из последних похотливых идей. Карина только широко раскрыла глаза и охнула, когда дорожка из горячих поцелуев закончилась в самом неожиданном и уже влажном месте.

Только час спустя грозный наниматель позволил своей молодой помощнице сбежать в душ, а сам направился домой.

На деревянном крылечке, раскуривая сигарету, сидел недовольный инструктор.

- Так это ты, что ли, хулиганил полночи с девчонкой, не давая мне уснуть? - Кузьмич с неподдельным удивлением рассматривал небритое, задумчивое лицо шефа. - Я уже охламону-Лешке собирался тёмную устроить...

- Да ладно тебе, Иван...

Булавин присел рядышком на ступеньки и взъерошил волосы. Друг, услышав свое имя, чуть не выронил из зубов сигарету. Вот так-так! Глебушка его Иваном со времен рождения дочурки не называл. Как оно звучит, это самое имя, он и сам уже подзабыл. Выходит ночка была та еще...

- О чем печешься, рабовладелец? - крепко затянувшись, спросил Кузьмич. - Или роль Ромео оказалась не по зубам?

Глеб посмотрел на надежно запертую дверь за собой, потом на закрытое окно второго этажа и тяжело вздохнул.

- Сто лет себя так глупо не чувствовал, - проворчал Булавин. - У самого завтра комиссия, допуск в небо почти в кармане, а я тут ...

- Не понимаю, и чего ты мучаешься? Парашют у тебя никто не отберет, да и в ЗАГС пока не тащат.

- Поплюй! Туда меня больше никаким арканом не затащишь!

- Ну, вот! Так все ладненько!

- Кузьмич, да я ее лет на двенадцать старше, а после травмы этой так считай на все двадцать!

- Наговариваете вы на себя, Глеб Викторович, - лукаво усмехнулся друг. - Чего-то другого ты боишься.

Тот ничего не ответил. Что толку рассуждать о здоровье или возрасте, если ни за какие коврижки он не желает больше связывать свою жизнь с кем бы то ни было. Снова выстраивать отношения, доверять, ожидать чего-то, задумываться о совместном будущем - нет! Тем более с молодой, красивой девочкой, у которой все еще впереди. Парочка сборов или соревнований, пару месяцев отсутствия дома, и все старания полетят к чертям. Проходили, знаем!

Женщины за последние годы сменялись в его жизни часто, не выдерживая конкуренции с небом. Они уходили легко, не оставляя шрамов на душе. Красивые, лощеные любовницы знали свое дело в кровати, сопровождали в дорогих ресторанах и никогда не требовали большего.

Машина легко бежала по новому асфальту, преодолевая километр за километром. Булавин прервал воспоминания и еще раз взглянул на Карину. Девушка счастливо улыбалась каким-то своим мыслям и забавно морщила носик. Ни дать ни взять - милый, наивный ребенок. Да она никогда не научится играть по его правилам или довольствоваться ролью воскресной любовницы.

В голове уже вырисовывался план действия, а правая рука еще крепче сжала стройную коленку.

Глава 10. На круги своя

Прабач, каханая, на?рад ці я

Змагу цябе здзівіць

Мы маем цвёрдыя характары

Даводзіцца плаціць

"Маё сонца"

гр. J:Mors

Черный BMW плавно затормозил у пятиэтажного кирпичного дома. Еще десять лет назад его построили для семей военных, но сейчас уютные квартирки населяли все больше молодые предприниматели и дети чиновников. Семейство Смагиных здесь уважали, но лишний раз старались не связываться. Еще бы - глава семьи, потомственный офицер и подполковник бдительно следил за нравами подрастающего поколения. От армии в этом дворе не удалось уклониться даже самым болезненным и хитрым.

Карина глянула на окна своей квартирки и поджала губы. Слишком быстро они добрались до дома, слишком молчаливо, а ведь впереди была целая неделя заслуженных выходных.

Булавин рядом нервно барабанил пальцами по рулю, хмурился, но молчал. После проведенной ночи и горячего пробуждения смотреть на него, как на босса уже не получалось.

"А разве бывают выходные у любовников?"- неожиданно пришел на ум вопрос.

Глеб по-прежнему молчал. Скорее всего, он ждал, что она элегантно выпорхнет из машины, бросив на прощание фразу вроде: "Встретимся через неделю, спасибо, что подвезли", чтобы потом пожелать хороших выходных и смыться.

Вот наивный. Какую бы глупость ни сказали его упрямые губы, а изысканные ласки, что они бесстыдно раздаривали ночью, из памяти не сотрешь!

Затянувшаяся пауза с каждой секундой все сильнее разогревала атмосферу в салоне. Но стоило мужчине открыть рот для прощальной речи, как теплые девичьи губы превратили слова в поцелуй, трепетный, нежный и такой робкий, что Глеб чуть не завыл от отчаяния. Душа перевернулась от этой простой, неискушенной ласки, и вместо задуманного "До свидания, Карина", глухо прошептал:

- Ладно, милая, мне ехать надо. Увидимся.

- Позвони мне, - девушка подхватила вещи и, поздравив себя с такой маленькой победой, вышла.

Как только изящная фигурка скрылась за дверью, Булавин шумно вдохнул и нажал на газ. Надо что-то делать с этими расставаниями... Не хватало еще на самом деле позвонить или того хуже - познакомиться с родителями...

В зеркале заднего вида отразилась сосредоточенная собачья морда.

- Ну что, клубок неприятностей, насмотрелся? - совершенно серьезно спросил он у питомца. - Ну и как тебе ситуация?

Дольф громко рявкнул и облизнул мокрый нос.

- Тебе б только на девчонок облизываться, а мне как быть? - еще раз глянул в зеркало. - Не для меня она, ты понимаешь? Не для меня, и все тут!

Бульдог не понимал, чесал ухо, фыркал, но понять подобное не мог.

Карина тихонько открыла дверь родительской квартиры и просунула голову. Чего и следовало ожидать: на пороге стоял отец с самым вопросительным выражением лица, на которое был способен.

"Похоже, сегодня предстоит размахивать пред родительскими очами паспортом, доказывая, что дочь уже взрослая..." - невесело подумала девушка и растянула губы в улыбке.

- А почему форма не парадная? - вместо "здравствуйте" спросила она.

- А почему кавалер познакомиться не зашел? - таким же тоном ответил отец.

- Папенька, так ведь все знакомства с вами рано или поздно заканчиваются в военкомате! - потом осмотрелась по сторонам и добавила. - А ты в бинокль смотрел или так?

Вопрос был стратегически важный. Папенькин бинокль был похлеще оптического прицела снайпера, сколько пикантных ситуаций он повидал за свою долгую жизнь... "Видел ли он тот самый поцелуй, которым дочурка пылко одарила дорогого шефа?" - вопрос на миллион.

- Да, Ленька из пятой роты выпросил на охоту. Будь он неладен... - с отчаянием в голосе признался отец.

Карина довольно потерла руки и внесла вещи в квартиру. Ну, раз бинокля нет, то на сегодня принудительная исповедь отменяется.

- Дочь, так все-таки, почему парень твой не зашел?

- Потому, папенька, что он еще не знает, что уже мой! - задорно подмигнула девушка.

- А как в прошлый раз не будет? - он еще хорошо помнил, как единственная кровиночка еле избавилась от бывшего докучливого кавалера. - Может давай его сразу ко мне, на перевоспитание?

- Папа, - девушка повисла на шее отца. - Пока все так сложно!

- Ты моя девочка, значит справишься! Но если обидит...

Карина весело рассмеялась. То, что до сих пор родной отец без посторонней помощи мог скрутить в бараний рог любого молодого парня, она не сомневалась, как и в том, что Булавин папеньке не по зубам.

На сборах к мнению бывшего чемпиона прислушивались даже полковники. А чего стоил загадочный Кузьмич, который в глаза материл самых высокопоставленных военных чинов... Да, в этот раз добраться до незадачливого кавалера господину Смагину будет непросто.

- Что-то ты, дочурка, скрываешь... - отец прищурил один глаз и затопал ногой.

Но девушка уже направилась в свою комнату. Иногда молчание и конспирация - залог покоя в доме.

***

Глеб всю неделю посвятил работе в офисе и прохождению медицинской комиссии. В собственной форме он не сомневался, прошли те времена, когда малейшее движение требовало титанических усилий. Боли в спине становились все реже, позволяя в полную силу тренироваться в зале. Молодые ребята с завистью поглядывали на поджарое, мускулистое тело бывшего спортсмена, но мало кто решался повторить сложный, выматывающий комплекс упражнений.

В этот раз строгий консилиум, составленный из нескольких высококвалифицированных врачей, только разводил руками, поражаясь чудесам человеческой выносливости и воли. Пять лет назад они списали Булавина, присвоив белый билет в небо. "Хорошо, если ходить сможет, а уж летать... Отлетал" - твердили они безапелляционно. От группы по инвалидности он тогда отказался сам, оставшись на одном крохотном пособии по безработице и безудержном желании изменить все.

Старенький профессор, узнавший в нем того самого упертого спортсмена в кресле-коляске, задумчиво почесал затылок и без единого сомнения написал "годен" под общей ведомостью. Другие доктора только тихо вздыхали и недовольно кривились, снимая показания приборов, проводя визуальный осмотр.

Глеб лишь усмехался их реакции, позволяя навешивать на себя все новые и новые датчики.

После придирчивой проверки накануне у собственного лечащего врача, он не боялся ничего. Новенький белый парашют с драконьей мордой уже ждал своего времени в багажнике авто. Остались последние шаги от земли до неба, и никто не сможет встать на этом пути. Сегодня наконец истек мучительный пятилетний срок.

Адреналин от предвкушения первого полета гулял в крови, когда поздно вечером он добрался до своей квартиры. Ворчун-Дольф встретил его у двери долгой заунывно-грустной речью, но погладить себя позволил.

Для празднования радостного события этот компаньон никак не годился.

Сбросив вещи на тумбу, Булавин сам не заметил, как достал телефон и открыл журнал контактов.

Как жаль, что старый друг Кузьмич остался в клубе. Тот, как никто другой знал, чего стоило возвращение в спорт для Глеба. А других близких товарищей он не нажил. После травмы со спортсменами из сборной больше не общался, а партнеры по бизнесу страсть к небу не разделяли. У них была своя страсть, простая и понятная - к деньгам.

Взгляд остановился на абоненте под названием "Головная боль", и сердце предательски екнуло в груди. В мыслях проносились картинки, одна соблазнительнее другой, а палец жал на кнопку вызова.

Все напоминало прыжок с парашютом, когда впереди призывно раскинулась высота, и стоит только посильнее оттолкнуться. "Вот только парашюта здесь не будет" - неожиданно вмешалось холодное сознание, и еще до начала гудков мужчина нажал на отбой.

Каким бы заманчивым ни казалось празднование возвращения в спорт в широкой кровати с пылкой молодой помощницей, цена расплаты слишком высока.

Через пятнадцать минут другая красавица, Ирина, уже садилась в такси. Ей даже в голову не пришло отказать любовнику в его неожиданном предложении. Другие мужчины всегда уходили на второй план, теряясь в тени Глеба Булавина. Ночь предвещала быть искрометной.

***

Карина в этот вечер так и не смогла уснуть. Мобильный предательски молчал, не оставляя даже малейшей надежды на заветный звонок. Пару раз с заманчивыми предложениями звонил Ферзь, один раз Кузьмич. Инструктор как-то вскользь спросил о новостях от Булавина, а потом замялся и перевел разговор в обычное рабочее русло.

Всю неделю она ждала, не оставляя ни на минуту телефон без присмотра. Мысленно прокручивала в голове все новые и новые фразы, которые хотела бы сказать дорогому шефу, завистливо наблюдала за счастливыми парочками в парке у дома и злилась.

Родители и подруги настойчиво пытались расспросить о загадочном ухажере, но Карина молчала. Глупо улыбалась, глядя на себя в зеркале, обнимала подушку по ночам, гладила живот, представляя каково это будет, носить под сердцем ребенка от любимого мужчины, и ждала.

Дни незаметно сменялись ночами, бежали один за другим, складывались в неделю. Завтра последний выходной, последний шанс на долгожданное свидание с ее упрямым самодуром-шефом.

Часы показывали одиннадцать вечера, когда, краснея от смущения, она набрала номер Глеба.

***

Телефон упрямо звонил у самого изголовья, оглушая любовников противной мелодией. Глеб выругался, но остановиться не мог.

Проклятое возбуждение уже больше часа не желало отпускать или подарить долгожданное удовлетворение. Ирина стонала, извивалась в очередном оргазме под ним, ласкала руками, губами, но тщетно. Как проклятый, после небольшой передышки, Глеб начинал все заново.

Раз за разом все яростнее вколачивался в горячее женское тело и зверел от отчаяния.

Телефон звонил, доводя мужчину до бешенства. Ирина почувствовала, как любовник сатанеет, до боли сжимая пальцами ее бедра, и сама дотянулась до трубки. На пике удовольствия, женские губы хрипло прошептали "Перезвоните позже", больше ничего говорить не понадобилось, абонент отключился сам.

Тихий сигнал отбоя принес долгожданную тишину, и мгновенье спустя, вконец измучив себя, Булавин дернулся всем телом от короткого, болезненного оргазма.

Никакого наслаждения, только пустота и усталость обволакивали тело и душу. Сердце билось часто и громко, как после долгого забега. Забега в никуда.

Женщина страстно прижалась губами к его губам, но Глеб не ответил. Тяжело дыша, повалился на спину и наконец закрыл глаза.

Сейчас можно было не сдерживаться, представить на месте Ирины совершенно другую женщину, молодую, отзывчивую, нежную. Ту самую, что еще неделю назад отчаянно шептала его имя на грани экстаза и тихо всхлипывала в крепких объятиях потом... Ту, чей образ не давал ему отпустить себя в жаркой эротичной схватке...

***

Соленые теплые слезы беззвучно катились по щекам, капали на подушку. Карина всхлипнула, прижимая руки к груди, там было больно. Душа и сердце болели в унисон.

Ничто не рушится так быстро, как розовые фантазии юности. Красивые картинки легко крошатся под колесами обыденных реалий, перемалываются о чужие страхи, привычки и боль.

Завтрашний день уже никогда не будет таким радостным и желанным, а мечты все ниже прижмутся к земле, гася огоньки надежд и вчерашние иллюзии.

Глава 11. Без масок.

Я пытаюсь разучиться дышать

Чтоб тебе хоть на минуту отдать

Того газа, что не умели ценить

Но ты спишь и не знаешь...

"Дыхание"

гр. "Наутилус Помпилиус"

Часть 1.

Понедельник выдался дождливым. Тучи плотно обложили небо над городом, не оставив шанса хотя бы одному солнечному лучу. Противная, сырая взвесь заполняла воздух, коварно пробиралась за капюшоны плащей и мелкими каплями стекала по редким цветастым зонтам.

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


6079666953020851.html
6079702212456839.html
    PR.RU™